Я познакомился с художником фальком сочинение

Окружение художника |

Когда они познакомились, ему было 37, а ей – 76!!! Я – негодую - и – томлюсь душой – своей; - Дубовый, - и я ответил: «Думаю Звереве сказал Фальк: «Каждое прикосновение его кисти драгоценно». Познакомился с А. Д. Тихомировым в году. Репертуар А. Брагинского охватывает широкий диапазон сочинений – от барокко до авангарда. РСФСР, ), сайта saveourtrees.info, архива семьи художника С. Я. Адливанкина. где работал и Р. Фальк. С г. по приглашению В. Фаворского стал. Существует предположение, что Ланкре и Ватто познакомились именно в .. Интернет-ресурс “Русская живопись, отА до Я”, Работы художника на из сочинений знаменитых писателей (Шекспира, Сервантеса, Мольера, Пьетро Лонги, настоящее имя Пьетро Фалька, родился 5 ноября года в .

Тут я окончательно понял, что наступил мой последний предел и следует вспомнить родных и близких, возблагодарить за жизнь и приготовиться к встречи с архангелами. Кого ты хочешь здесь увидеть? Меня ты не сможешь увидеть потому, что Я - Бог. Бог - ты понял? Действительно, вокруг никого не. Во-первых, меня должны были спросить о том, принесла ли твоя жизнь радость тебе? Во-вторых, принесла ли твоя жизнь радость другим? И потом, ты ещё, пока, живой, ничтожный придурок.

Ты же призывал Матерь божью, несчастный? Действительно, этот боготворительный акт я себе плохо представлял. А, как же можно убить Бога, распоряжающегося жизнью и смертью всего сущего?

А что, у Бога есть национальность? Правда, смерть его была не настоящей - он потом взял и воскрес, а мы вот тому кресту поклоняемся, на котором Бога убили, изображаем его распятым и этим крестом осеняем себя, как знаменем перед иконами, мощами святых и просто так, - начал я старательно объяснять суть моего обращения к Всевышнему, но чем больше я объяснял, тем больше убеждался в полной глупости моего разъяснения.

А если смертные могут убить Бога, то, что же это за Бог, которого можно убить? Сами нагадили и напакостили, а за это надо Бога прикончить. Но в этой семейки Богов есть ещё один - Дух святой. Так кем он приходится Богу? Я чувствовал, что мои пояснения раздражали невидимого Бога. Самое время было "смягчить" ситуацию и я попробовал сказать о своей цели: Разве Мой трон должен быть похожим на кресло чиновника?

Даже кроху Моего необъятного мира ты не в состоянии постичь своим разумом. А то место, которое называете алтарём для поклонения Мне, справа от тебя в двух шагах. Короткий порыв ветра, в одно мгновение разметал снег неподалеку от меня и обнажил каменную выкладку. Концентрические круги на площадке выделяли в центре изумительной красоты алтарное возвышение, выточенное из камня. И почему ты считаешь, что только твой мир реальность?

А вот осмыслить предел бесконечности можешь сейчас, только не закрывай глаза и смотри Человечество едино, подразумевая под этим постулатом факт того, что оно имеет общее разумное информационное поле, связывающее каждое отдельное поле в одно единое. Поэтому опыт всех есть опыт каждого, а опыт каждого становится опытом. Здесь происходит постоянное накопление, и ничто не исчезает в никуда. Под человечеством я подразумеваю и все ушедшие из физического бытия поколения. Что такое интуиция и творческое откровение художника, да и любого творца?

Не есть ли это счастливый миг подключения пока бессознательного к общему полю, к общему разуму и гению, к ноосфере как сказал бы старик Вернадский. Возможно это общее психическое поле, несущее в себе всю информацию от времён Адама до сегодняшнего дня, и является основным аккумулятором, заряжающим и дающим стимул нашей духовной жизни. Богу что, он до сотворения всего мира триллионы миллиардов наших лет пребывал в своём поле как в едином миге и занят был тем, что не дано нам, смертным, постичь, поскольку мы не знаем, что было до сотворения Вселенной.

И, навряд ли узнаем когда-нибудь. Да и за чем это нам в принципе, из любопытства, что ли? Но будет ли это Истиной, то, что мы узнаем? Как проверить открытое искомое? Вероятно, следует мне, согласится с тем, что Декард и Фрейд в теории познания исходили из сомнений в истинности общепринятых утверждений. Однако если Декард соотносил своё сомнение с выставлением положения о том, что сомневаться - значит мыслить, а мыслить, следовательно, существовать, то фрейдовское сомнение касается самой проблемы разумности человеческого существования.

Исходя из этих постулатов, думаю, что Мистика - есть реальность, постоянно живущая в нашем сознании. Только со смертью сознания, исчезает мистика. Как бы то ни было, весьма опрометчиво утверждать, что мозг и, соответственно мышление современного человека - "абсолютный предел". Если же эту характеристику причислять к "мышлению вообще", к мышлению как некоторому феномену, безотносительно к его форме и субстанционному носителю, она становится бессодержательной декларацией.

И, слава за это Богу, что со мной в этом соглашается удивительный человек - знакомый художник по фамилии Тюрин, а по имени, данным ему отцом Иваном - Александр, что должно было олицетворять молниеносный успех. Но вот как отличить Победу от Поражения, не совсем хорошо мы знаем. И то, что когда-то для некоторых художников начиналось как полнейший провал, может в одночасье стать триумфом. Но все они думали о зрителях отечественных, а жить хотелось им не за "буграми от страны", а дома, где и мыслится привольно и понятливых по.

Так, что же Тюрин? Он тоже мыслит об этом не где-нибудь там, в "парижах", "римах" или "лосанжелах", а на юге Ташкента, живя в заштатной квартире, которая превращена не то в мастерскую, не то в незаурядное место временного пребывания семьи. Не зря говорят, что человек - это целая вселенная.

Наука по сути дела ещё только приступила к изучению её глубинных законов. Моделирование умственной деятельности заставляет постепенно осознавать, что способностью к мышлению природа, по-видимому, наделила не только. Мы всего лишь звено длинной цепи качественно различных форм разума. Впрочем, хватит этой патетики! Поразительные работы Александра Тюрина заставляют думать странное, давно сидящее в подсознании ощущение, которое я раньше боялся взять в сознание, а сегодня - озвучивать это, как-то не по.

Да, ведь мы все - несколько эмигранты. И те, что покинули Республику. И те, что остались в Средней Азии, но со скрытой тоской поглядывают за кордон.

И те, что ни за какой кордон не поглядывают и никогда никуда не уедут. И те, что не хотят "бежать" из автономных, ныне "не зависимых" Республик в Россию, хотя их старательно пинками вышибают отовсюду, но поначалу и, прежде всего - из самой России. Это какой-то странный тип присутствия в своей собственной стране: И свой-то - в какой-то, чуть ли не вселенской, истерической преувеличённости; до кровного братания, до жизни непременно "всем миром", "скопом", "махалёй", "с потрохами" - без остатка хотя в остатке-то - всё.

А мы - словно заклинаем в себе страх чужести Чужой ли я тут, здесь, там? Я, который прожил в этой стране дольше, чем большинство "коренного" или как обожают сейчас величать - "титульного" населения. Я, родившийся здесь в Узбекистане, как и мой отец, а мой дед был сослан сюда как "неблагонадёжный" вовсе не по своей воле, но он строил, творил и трудился здесь, на этой земле, вместе с этим народом. А отец, просвещал наш "интернациональный контингент", потом проливал в прямом и переносном смысле свою и чужую кровь, чтобы выражение "оккупированные земли" никогда не звучали ни в Хорезме, ни в Фергане, ни в Самарканде и Термезе.

Он, как и моя мать, были буднично расстреляны режимом, который грезил мировой революцией им - комсюкам, не хватало того океана крови собственного народа!

Free hosting has reached the end of its useful life

А я, в красном галстуке торжественно присягал строить тот самый коммунистический рай, в котором нам так и не придётся к счастью жить. И особенно ясно это - в ситуации перелома, надлома, вылома. Но Александр Тюрин - этот же жизнерадостный художник не в мытарствах по городам и весям растрачивал свой творческий пыл. Он просто работал, он не просто работал, он творил свою Вселенную иных координат, которая вроде бы и вокруг нас, но в то же самое время - вне нашего бытия и уж, подавно, сознания.

Смельчаки, дерзающие заглянуть в тёмную область психологии творчества, приходят к выводу о системе персонажей и характеров в художественной прозе как различных эманациях авторского "я". То же самое, если не в большей степени это касается живописи и музыки. Весь внутренний мир художника, возникший в его сознании, переведён в краски, а у композитора в музыкальные повествовательные фразы. Демоны или ангелы заставляют раскрываться художника в своих полотнах.

Вот тут-то и проявляется искусство автора, и оно состоит в том, чтобы его не узнали под личиной героя или состояние душевного экстаза не приметили в феерии красочного урагана. Тюрин в своих работах всё же полифоничен, но не в силу пристрастия к плюрализму мнений, а инстинктивно, в силу своей художественной природы. Но его полифоничность тем более интересна, что весь творческий порыв художника построен как поток мыслей и наблюдений одной единственной идеи, то есть, казалось бы, сугубо монологичен.

Пытается ли Тюрин озвучить идею разными голосами, как в своих полотнах "Дом у моря", "Розовый день", "Звёздный дождь"? Практически "кубистически-супрематическим" называли пейзаж А. Геометризированные кубики домов, расположенные по принципу восточной миниатюры - что "дальше, то выше" или в обратной перспективе, окрашены в теплый охристо-розовый цвет благодаря отсвету марева заката, а небо с розовеющими облачками бросает блики зеленоватыми отсветами".

Но всё сводится к идее, показательно прозвучавшей в полотне "Зимний блюз" г. В своих архитектурно-пейзажных картинах, автор, вроде бы, даже пытает заговорить со зрителем другими языками. Однако суть одиночества в толпе от этого не изменяется.

Просто этот язык, чаще для зрителя не понятен, а отсюда и восприятие самого творца неадекватно, но он на это и не ропщет. Он обретает в работе и размышлениях свою философию. А потом, когда философия художника сознаёт свой мифотворческий характер, она становится искусством. В момент, казалось бы - всемирного излома, Александра, как и любого настоящего творческого гения, затрагивает любая мелодия бытия.

Пусть она, кажется и не внятной для окружающих, не приметной в потоке агонизирующей этики, но неотъемлемой в процессе исторического развития цивилизации. Он чувствует, на чём базируется этот излом, чем он вызван, и что за этим следует. Он это ощущает, хотя и не говорит. Тюрин Александр должен жить в этом мире, пропуская его боль и крохи радости через свое сердце.

И тогда, он думает и переживает о том, что будем мы делать? Кинемся строить или разрушать, но что, когда нет "финансирования", а живём на подачках-долгах, которые называем от смущения "инвестициями"? Отдадимся, продадимся кому и за что? Построим новый дом, который уже построил мой дед, а достраивал отец или вытащим на улицу длиннющий стол и заставим его отечественной "Кока-колой", а на трибунах площадей, вечно оцепленных вооружённой охраной от меня и моих двоих внуков, будем старательно изображать счастье и радость?

И всегда - привкус нездешности, неотмирности. То, что и названо заморским словом: Нелюбовь России к своим же детям, потерянным или просто забытым на перронах, знаковая. Сегодняшняя Россия не любит и саму себя, прежде. Она ещё не отмылась от шелудивой коммунистической чесотки. Эмигрант ли уйгур, кореец, араб или еврей, живущий сейчас в Узбекистане, Киргизии, Казахстане? Он стал просто "вынужденным эмигрантом" от Советского Союза, как те же узбеки, казахи, киргизы, туркмены.

В доказательство своей истинной независимости, например в Узбекистане, скоренько перешли на национальный язык. Это и замечательно, если бы не но Вот это самое - "НО", в котором скрыта болезненная русофобия не даёт нам всем окончательно "откреститься от старого мира". И вывески у госучреждений стали вывешивать на новоузбекском и английском языках, как будто в отместку - "Вот вам, русским, за наши исторические страдания!

По "ангельски" естественно мало кто вообще понимает, потому, как англичане не ходят по улицам городов и селений Узбекистана и им ни к чему посещать конторы энергосбыта, женской медицинской консультации и нотариусов. Нет у них, англичан, здесь и наследников с имуществом и лечиться они в наших медицинских клиниках никогда не станут, а платят они только за бесперебойную подачу электроэнергии, да и то у себя на Британских островах, где, когда нет электротока, то уже их "энергосбыт" платит своим потребителям сумасшедшие по нашим меркам неустойки.

А люди-то, общаются между собой, несмотря на то, что установления о языке межнационального общения в стране нет, хотя уже все азиатские соседи постарались с таким законом - им ведь очень важно, чтобы культура и наука обогащала своих людей, да и национальный менталитет был понятен другим. И русский язык изучают всё больше и больше людей, понимающих чуть-чуть значительнее, чем им внушают, о своём будущем, да и пока ещё помнящим своё прошлое.

Жить-то нам навсегда рядом с очень большой Россией, а не с "маленькой" Великой Британией или далёкими, заокеанскими Соединёнными Штатами, готовыми своими "зелёненькими" разорвать глотку не только любой независимой стране мира, но и своим же гражданам.

И влияние русской культурной константы гораздо громче и отчётливей, чем какой-нибудь испанской, итальянской, ангольской или даже, бесконечно менторской - французской. Язык же художника Тюрина - космополитичен. Хорошего художника уразумевают везде. В этом-то и заключён критерий оценки истинного творца.

Внимательно анализируя длинный ряд произведений Александра Тюрина за довольно большой период времени, я думаю о том, что интересно, а есть ли ещё в мире другая такая культура, которая бы привычно и неотменимо существовала так, как русская: Нет, разумеется, эмиграция есть повсюду.

Не хочет художник жить на родине - поехал в отрыв. Есть нормальная эмиграция, цивилизованный вариант кочевья, современное дозированное "переселение народов". Я не о беженцах и голодных гастарбайтерах вообще, а о "творцах": Азиатский вариант на том и построен, что ВСЕМ -. И эмиграция у нас - не просто "где хочу, там живу", нет, это вызов, это обида, счёт, отложенное выяснение отношений.

А русский, обретающийся в "ближнем зарубежье" - как словно и вовсе не русский. Не нашенский, хотя до мозга костей взлелеян российской академической школой живописи, как, впрочем, и остальные лучшие художники Узбекистана, возведённые в ранг "классиков отечественной живописи"! Тюрину обучение в Академии художеств России придало не только понимание классической идеи живописного творчества, но и открыло мир красочного восприятия Истины. И творит он в Узбекистане потому, что считает своим долгом содействовать развитию художественного вкуса, на ином - нормальном современном уровне культуры, которая подразумевает не национальную принадлежность к тому или иному этносу или политизированному социуму, а к таланту художника.

Искусство Европы и Америки только обогатилось великолепной академической живописью, новыми идеями конструктивизма и самого высокого авангарда.

Но при этом, все творцы новой художественной эстетики оставались русскими, российскими художниками. Та же картина и с узбекистанскими художниками - уехал, так будь здоров! Ты теперь и не узбекистанский вовсе, а чужой, не нашенский! Отлучают не только от "союзов" и "академий", но и от всего, так называемого, богемного пространства и, даже, вроде бы, ты здесь и не рождался, а так - поезд не на той станции встал. Это киргизы и казахи умеют радоваться, если их соотечественники блистают своими работами на итальянских, французских, российских, австралийских бьеннале и поэтому быстренько объявляют своих художников и вне зависимости от национальности подчёркиваю - вне национальности!

И чем больше они "там выставляются", тем трепетнее и почтительнее отношение к ним на родине. Но, справедливости ради, я должен и заметить особливо, что есть и такие, как казахстанцы Василий Каркоц, Юрий Евсеев, Вячеслав Феоктистов, Пётр Пригодин подавшиеся на "российские хлеба", беззвучно, словно круги по воде, исчезли с художественного пространства и растаяли в безвестности.

Увы, оторвавшись от питавших их художественных традиций, они так и не "вписались" в этносоциальную систему, казалось бы - "исторической" Родины. Произошло самоотлучение от азиатской ауры, питавшей их творчество и позволявшей быть не просто оригинальными, но и интеллектуально самобытными творцами. Именно это и произошло, например с узбекистанцами Турдыевым, или, обожаемой мной, Даватц.

Можно стать у нас как будто "отлучённым" и, не выезжая вовсе за пределы "солнечного края", но просто смотрящих не в ту "сторону", на какую указуют политиканствующие персты - и нет о тебе никаких публикаций, нет для тебе места не только для персональных, но и гуртовых выставках и, можно быть абсолютно уверенным - не будет о тебе хоть небольшого некролога.

Художники: Л

Его "питерский" академизм, круто замешанный на итальянском сюрреализме, и помноженный на палящее азиатское солнце, позволяет Александру быть "своим" на всём пространстве Евразии. Уже столетие среднеазиатская школа живописи, взращённая русским академизмом, продолжает существовать и в российском пространстве, пока очень медленно к сожалению или к счастью прорываясь на западные андеграудные площадки. К сожалению - это от нищеты художников, которые проданными работами содержат свои, обычно немалые, семейства.

К счастью - есть ещё время, пока Европа нахлебается "другим" или "актуальным искусством" и ей не захочется нормальной, человеческой души. В редакции одной из ярых прокоммунистических по своему духу и заражённых неизлечимой формой никтофобии узбекистанских газет мне сказали: На это, я думаю, что любое самовыражение художника, есть не что иное, как его социальная позиция в этом мире.

Ведь даже у пройдохи духанщика, своя позиция на жизнь.

Website is not available

Вот, к примеру - подвиг Томирис! Пишите о таких художниках". Несомненно, на фоне скотской торговли женщинами, их протестными самосожжениями или проявлением emancipation молодой девушки ушедшей от "реализма жизни" с верёвкой на балке летней кухни в кишлаке Орлат Самаркандской области, "подвиг Томирис" отрезавшей голову какому-то там персиянину Киру и засунувшей её в наполненной кровью бурдюк, выглядит куда более впечатляюще и поучительней, но Вот опять, это самое НО, и не даёт право человеку равнодушно писать "на свободную тему" о выборе свободного самовыражения.

И в этом случае нет никакой, так пугающей "бдительных" редакторов, политизации. Хотя, по большому счёту, можно даже любой натюрморт с грушами, гранатами, сливами и коробочкой хлопка считать - "политическим демаршем"! Смотря как или под каким углом зрения на эту картину взглянуть.

А вдруг я подумаю, что очень сомнительно, чтобы Томирис была узбечкой, тогда её "подвиг" станет называться совсем по-другому. Да, нет у нас свидетельства о её рождении, но что нам, в таком случае, мешает любого "без паспортного" объявить новым "национальным" идолом? Лишь бы он был не из "россиянских краёв". А тот, кто родился на этой земле - вроде бы уже и не русский, как будто бы уже совсем азиат? Азиатам можно быть, живя и в Страсбурге.

Но вот какой бы национальности не был художник, не покидают его думы о родных от рождения городах, кишлаках и людях в них Творчество Александра олицетворяет нормальную человеческую совесть.

Совесть поколений - что сие значит? Может, тот путь духовного очищения, о котором нам именно и толкует Тюрин. Интеллект, который, прежде всего, предполагает способность мыслить, оценивать, находиться в той форме постоянной тревоги, которая не позволяет останавливаться. Сказать зрителю ещё больше, то не ослабевающей должна оставаться тревога за государство, за духовный путь страны, общества, за наследие культуры. Это тревога и выливается в итоге в экспрессионизм исполнения, подчас достаточно жёсткой форме и не всегда радостной по сюжету.

Однако всё большее количество людей понимает, что наследие призывает к наследованию, к каждодневному применению сокровищ национальной культуры, а мы её, естественно не мыслим без общеполезного сотрудничества с иными культурами. Отсюда, новые краски, новые смыслы в полотнах Тюрина. Появляется картина "Цветавия" с удивительно живой и красочной палитрой красок, ни сколько не диссонирующими с силуэтами куполов культовых зданий.

Полотно это, рожденное как бы в продолжение уже опробованной Тюриным темы - памятники архитектуры и духовное состояние человека. Так в году созданная им картина "Цветавия" стала первым рассказом человека, оказавшегося в самой гуще бытия Памяти. Однако художник продолжает размышление о сути Бытия, о месте простого человека среди памятников прошлого. Древние архитектурные шедевры Самарканда в картине Александра Тюрина "Безмолвие" г. Они и в самом деле безмолвствуют.

Да и где найти какие-то слова, когда от этих, ставших кукольными с лубочной реставрацией памятников, ушли ангелы. Только иссини тёмные клубы мрака, готовы поглотить память. Очарование древности, вековой мудрости, которая в споре со временем доносила нам гений забытых зодчих, после доходного "ремонта" современных градообывателей я не могу назвать их "градостроителями" - это было бы кощунственно по отношению к Архитектуресгинуло. И охватило Самарканд безмолвие, как и любого нормального человека, которому наплюёт в душу хам.

Работы продавал за гроши. Не раз привлекался властями за тунеядство. Скитался по московским квартирам друзей и знакомых, в тёплую погоду мог вообще расположиться на бульваре. Своей мастерской у него не. Где рисовал картины, там их и оставлял. То есть был не от мира сего. Анатолий Зверев ценил свободу больше всего на свете и никогда ей не изменял.

Создал десятки тысяч работ, которые находятся в Третьяковке, лучших музеях мира, частных коллекциях Парижа, Лондона, Рима, Вашингтона и. Несколько тысяч его работ сгорели при пожаре на даче Г.

Костаки, друга художника и знаменитого коллекционера, открывателя и спасителя богатейшего наследия русских художников-авангардистов, который и сам легенда. Портрет его дочери перед вами. Но репродукция не может передать всей прелести этой работы, каждый сантиметр которой источает чувственность и страсть!

Именно об Анатолии Звереве сказал Фальк: Именно о нем так отозвался Пикассо: Всего лишь несколько взмахов кисти — и Сикейрос присуждает Звереву высшую награду на художественном конкурсе в рамках международного фестиваля молодёжи в Москве в году. В году организованы персональные выставки в Париже и Женеве.

Другие наши художники и мечтать об этом в то время не. При попытке вывезти его работы за границу чиновники говорили: За полтора часа он мог написать работ!